Однако нельзя игнорировать и то, что соотношение минимальной зарплаты к средней зарплате в Эстонии также одно из самых низких в ЕС. К сожалению, год назад правительство в одностороннем порядке вышло из трехсторонней договоренности, направленной на улучшение данной ситуации.

Комментируя начавшиеся в понедельник переговоры об уровне минимальной зарплаты на следующий год, председатель центрального союза профсоюзов Эстонии Кайа Васк обосновала необходимость более быстрого повышения минимальной зарплаты тем, что уровень покупательской способности „минималки“ в Эстонии – один из самых низких в Европейском Союзе. Данные Евростата подтверждают ее слова: по данным на июль, покупательская способность минимальной зарплаты была в Эстонии наименьшая в ЕС, даже немного отставая от данного показателя в Латвии. Как же это случилось?

Когда в августе эстонские СМИ осветили эти данные Евростата, то часть читателей отнеслась к ним с недоверием: как это возможно, если в евро уровень „минималки“ в Эстонии (946 евро в месяц брутто) определенно выше латвийского (780 евро в месяц)? Ответ на этот вопрос дает обзор уровня цен в странах ЕС.

По данным того же Евростата, уровень цен в Эстонии наивысший среди всех стран Восточной Европы, занимая 11 строчку среди 27 стран ЕС. При этом уровень цен на продукты питания и неалкогольные напитки в Эстонии шестой по величине в ЕС. Поэтому нет смысла удивляться, что и реальное индивидуальное потребление (actual individual consumption – AIC) на душу населения в Эстонии одно из самых низких в ЕС. Хуже результат только в Венгрии, лишь несколько месяцев назад освободившейся от длившегося 16 лет правления Виктора Орбана. В Латвии значение данного показателя такое же, как в Эстонии (73% от среднего по ЕС). Иными словами, жители Эстонии потребляют более чем на четверть меньше товаров и услуг, чем средний европеец.

Означает ли это, что о покупательской способности минимальной зарплаты не нужно беспокоиться, ведь ситуация с ней плачевна для потребителей Эстонии в целом? К сожалению, это не совсем так.

Соотношение минимальной зарплаты к средней зарплате – тоже одно из самых низких. Если ЕС рекомендует, чтобы минимальная зарплата равнялась примерно 60% от медианной или 50% от средней, то в Эстонии эти показатели находятся соответственно на уровне примерно 50% и 43%. При этом Эстония и Латвия – единственные страны ЕС, где размер минимальной зарплаты не превышает половины от медианной.

Данный показатель важен из-за того, что на него не влияет разница в покупательской способности между странами: он измеряет отставание минимальной зарплаты от уровня оплаты труда, считающегося обычным в отдельно взятом обществе. Иными словами, речь идет об уровне неравенства зарплат и конкретно о положении зарабатывающих законный минимум работников.

Принятая в 2022 году директива о минимальной зарплате устанавливает, что минимальная зарплата должна быть достаточна для достойной жизни. Рекомендуемые показатели – уже ранее упомянутые 60% от медианной зарплаты или 50% от средней зарплаты. К сожалению, если сначала планировалось сделать достижение данных значений обязательным для исполнения странами-членами, то под давлением части стран и депутатов Европейского парламента эти значения остались рекомендательными.

Перед последними выборами в Рийгикогу программа социал-демократов содержала повышение минимальной зарплаты до рекомендуемого директивой уровня. В ходе последовавших коалиционных переговоров представители социал-демократов публично подчеркивали, что без повышения „минималки“ не будет договоренностей и по другим важным вопросам, в том числе налоговым изменениям.

Давление принесло плоды и ускоренное повышение „минималки“ было зафиксировано в коалиционном договоре. Именно на основании этого мандата, а также в свете требований профсоюзов и обязанности имплементации директивы ЕС, представители правительства, центрального союза профсоюзов и центрального союза работодателей заключили в мае 2023 года соглашение благих намерений, согласно которому минимальная зарплата должна была постепенно подняться к 2027 году до 50% от средней – примерно 1150 евро в месяц.

Внимательный читатель заметил, что уровень в 1150 евро и нынешний уровень „минималки“ отличаются более чем на 200 евро. Как это случилось?

В ходе переговоров об установлении уровня минимальной зарплаты на 2024 и 2025 годы стороны в общих чертах исходили из положений соглашения. В результате минимальная зарплата выросла в январе 2024 года на 13,1% и в январе 2025 года на 8%.

Однако, в марте 2025 года произошло изменение, оказавшее прямое негативное влияние на поднятие минимальной зарплаты и исполнение положений соглашения благих намерений. Премьер-министр Кристен Михал объявил в начале марта об изменениях в коалиции: социал-демократов исключили из правительства, править страной продолжили Партия реформ и Eesti 200 вдвоем.

Результаты не заставили себя ждать. В новом коалиционном договоре о минимальной зарплате не было ни слова, а уже в конце марта министр экономики Эркки Кельдо (Партия реформ) заявил на встрече с профсоюзами, что правительство больше не считает исполнение соглашения благих намерений для себя обязательным.

Это решение значительно ухудшило переговорную позицию профсоюзов на переговорах об уровне минимальной зарплаты на 2026 год: правительство отказалось от своей роли стороны соглашения и перешло в роль безмолвного наблюдателя.

Результат? Об уровне минимальной зарплаты на 2026 год смогли договориться только к весне, само повышение „минималки“ было отодвинуто с января на апрель, а ее рост – 6,8% – оказался самым низким за последние пять лет, лишь немного превышая уровень роста цен за предыдущий год (4,8%). Поэтому резко замедлился и процесс улучшения покупательской способности минимальной зарплаты, что возвращает нас в начало всей темы обсуждения.

Следует ли вернуться к цели повышения минимальной зарплаты до половины от средней? Если верить исследованию социально-экономического влияния минимальной зарплаты, проведенному в 2021 году учеными Тартуского университета (ТУ), то повышение минимальной зарплаты повышает как благополучие ее получателей, так и уменьшает уровень бедности и среди занятых, и в обществе в целом. При этом положительное влияние отражалось не только на уровне бедности работников, но и детей (страница 92 отчета).

Противники повышения минимальной зарплаты часто заявляют, что оно вредит занятости. Однако, согласно данным исследования Тартуского университета, в период с 2010 по 2019 год статистически значимое негативное влияние было замечено только в одном году. При этом в течение нескольких лет влияние повышения „минималки“ на вероятность занятости человека было даже статистически значимо положительным (страницы 37–38). Моделируя же влияние гипотетического повышения минимальной зарплаты на 13% и 30% (!), авторы исследования пришли к выводу, что оно могло бы уменьшить занятость только на 0,2% и 0,6% соответственно (страницы 93–94).

На то, что негативное влияние повышения минимальной зарплаты на занятость зачастую переоценивается в общественной риторике, указывает еще один простой, но красноречивый факт: в Эстонии близкую к минимальной зарплату (до 105% от минимальной зарплаты) получает только 3% работников – один из самых низких показателей в ЕС.

Аналогичные данные приводят как Налогово-таможенный департамент, так и вышеупомянутое исследование Тартуского университета: получателей „минималки“ в Эстонии стабильно около 20 000 человек, при этом, согласно исследованию ТУ, в 2019 году примерно 6000 из них работало на предприятии с одним работником (страница 29). В случае этих людей есть причины подозревать оптимизацию налогов – владелец предприятия выплачивает сам себе минимальную зарплату, оформляя остальной доход в качестве дивидендов.

Не касаясь ценностных оценок подобной практики, стоит отметить, что данная группа составляет почти треть получателей минимальной зарплаты, и для них выплачивание „минималки“ самому себе – возможность получить медицинскую страховку, при этом законно оптимизируя налоговую нагрузку.

Согласно исследованию ТУ, такие предприятия с одним работником, получающим минималку, непропорционально сконцентрированы в Харьюмаа, а самые популярные виды деятельности среди них – строительство, оптовая продажа, юридические и бухгалтерские услуги. Очевидно, не нужно бояться, что повышение минимальной зарплаты лишило бы их работы.

Но для оставшихся двух третей получателей „минималки“ ее ускоренное повышение крайне важно. Хотя бы потому, что они официально проживают в бедности, ведь их ежемесячный доход ниже границы относительной бедности.

Как социально-политическая мера, повышение минимальной зарплаты особенно привлекательно, ведь, в отличие от социальных пособий, оно не требует от государства дополнительных средств. Более того, повышение минималки – нетто-позитивная мера для бюджета. Оно увеличивает налоговые поступления больше, чем государственные расходы. Весомый аргумент в нынешней ситуации с бюджетом.

Поэтому социал-демократы считают, что трехстороннее соглашение об ускоренном повышении минимальной зарплаты нужно реализовать – плюсов гораздо больше, чем минусов. И следующее правительство должно следить за реальным исполнением этого соглашения в конкретные сроки.

МНЕНИЕ | „Минималка“ в Эстонии – хуже в ЕС нету? Спасибо Партии реформ за это!